| Разделы сайта |
|
 |
| Выберите категорию |
|
|
| Коротко |
|
|
|
| Поиск на сайте |
|
|
|
 | |  |
|
Воспоминания об Афганистане
Скажу честно – в Афган я не рвался, хотя не скажу, что совсем не был готов к войне.
Закончив Московское ВОКУ и послужив три года в Алабино, во 2-й Гвардейской Таманской дивизии командиром взвода, а через год и два месяца командиром роты, затем четыре года в Монголии, в 20-й отдельной разведывательной бригаде командиром разведывательной роты, я многому научился. Да и 32 Гвардейская в Калинине много что дала. Я был на хорошем счету, но… Говорят, тяжело первые десять лет ротой командовать, потом ничего привыкаешь! Я не успел привыкнуть. На девятом году службы меня всё-таки назначали Начальником разведки нашего танкового полка вместо недавно прибывшего из Афгана, Александра Пешехонова, который принял должность Командира разведбата нашей дивизии.
Я не считал себя готовым к этой работе на войне. Одно дело на учениях, а война – это совсем другое дело. ОТВЕТСТВЕННОЕ! И когда, сразу после Нового Года, я случайно стал свидетелем разговора Начальника штаба нашего полка с кадровиком об отправки меня в Афганистан – заявил: " Я не хочу, я не готов!". На что получил ответ: "Молчи, «салага», тебя никто и спрашивать не будет. Как раз полгода пройдёт с момента назначения тебя на должность. Так что всё будет законно". Мои попытки «закосить» по состояния здоровья (последствия болезни Боткина) ни к чему не привели. Военный доктор заявил, что, если бы меня даже «вперёд ногами занесли» на мед. комиссию, всё равно заключение было бы – «ЗДОРОВ!»
Время летело быстро.
В апреле я убыл о очередной отпуск в город Дзержинск, где прошла моя юность, где были наши друзья и родственники, где жили родители мои и моей супруги, где родился наш первый сын. Но полностью отгулять отпуск мне не удалось. Перед Днём Победы получил телеграмму – «СРОЧНО ВЕНУТЬСЯ В ЧАСТЬ». И хотя сообщил родителям, что, скорее всего мне присвоено очередное звание «Майор», прекрасно понимал, зачем меня вызывают…
13 мая 1985 года мы втроём (я, мой сослуживец, командир танковой роты капитан Володя Киприн и кадровик майор Лёва Ларионов) прибыли в штаб Московского Военного Округа, где нас проинструктировали, вручили проездные документы и сопроводили до трапа самолёта. На вопрос «За какие заслуги такие почести?» ответ был простой: «Бывает, что до Аэропорта не добираются, а до Ташкента и далее, тем более…». Дико звучало, но, к сожалению, это была наша действительность.
Ташкент нас встретил ароматами весны и восточного базара. Это не передаваемо… В штабе ТуркВО – инструктажи, занятия, теоретическая подготовка к тому, что нас ожидает…
18 мая мы прибыли в Кабул. Кабульский аэродром, по моему мнению, мало чем отличался от аэродромов, на которых приходилось бывать в Монголии. Единственно, что горы несколько повыше, и солнце более яркое, жарко, а так, всё так же.
Нас разместили на пересыльном пункте в расположении здания казарменного типа при Кабульском аэродроме, и первый инструктаж проводил щеголеватый прапорщик из комендатуры аэродрома. Он говорил, что душманы аэродром часто обстреливают РС-ами (реактивными снарядами), и в это время необходимо просто лечь на землю и никуда не бежать. С этим я был согласен, т.к. во время движения вероятность поражения гораздо выше... Документы обещали подготовить только завтра.
Мы, находясь на "пересылке", изнывали от жары, вели не спешные разговоры ни о чём и ждали оформления документов. Вечером появился капитан Анохин Леонид Юрьевич - начальник разведки 181 мотострелкового полка, которого я прибыл менять. Мы были знакомы ещё по службе в Алабино. Тёплая, дружеская встреча, сразу почувствовал, что к своим попал. Он сообщил, что завтра уходят "на боевые" в Джелалабад, рассказал последние новости, подсказал последовательность дальнейших действий. Я уточнил, как добраться до полка и попросил захватить мой чемодан.
Утром, получив документы, я не стал ждать, когда меня отправят в штаб 108 дивизии, а затем в 181 полк, поймал попутную машина и добрался до КПП нашего полка. Меня радостно встретили, как потом выяснилось, разведчики нашей разведроты, сопроводили в комнату, где располагались офицеры-разведчики.
Меня встретил старшина разведроты прапорщик Потапов, ввёл меня в курс дела и обещал организовать праздничный ужин. Меня порадовало, что для меня была уже была подготовлена и даже подогнана хлопчато-бумажная форма, в которой все ходили в Афгане. Я быстро переоделся и убыл для представления ЗНШ, оставшемуся старшим в нашем полку, майору Бодрашову, "дяде Мише", как в полку его ласково за глаза называли. Он пользовался большим авторитетом, за прошлый Панджшер был награждён орденом "Красной Звезды" и обладал рассудительностью и житейской мудростью. Доложив о прибытии, я предложил срочно отправить меня в Джелалабад, ведь там меня ждал Леонид Анохин. "Дядя Миша" меня выслушал и сказал: «Тебе положено пять дней для изучения руководящих документов. Будешь ты их изучать или нет, это твоё дело, но расписаться об изучении ты обязан. А вот обстановку в нашей зоне ответственности, за которую тебя постоянно дёргать будут, тебе знать необходимо. Я бы на твоём месте вызвал со 2-го батальона НР батальона ст. л-та Александрова. Он хоть и со сломанной ногой, но парень шустрый, он и в курс дела введет и с обстановкой ознакомит и в штаб дивизии сопроводит. Так я и сделал.
Наутро прибыл Александр Александров на БТР в сопровождении своих разведчиков. Мы проехали по всей нашей зоне ответственности - 42 км Баграмского шоссе, побывали на каждой заставе, на каждом выносном посту. Александров познакомил меня с местными "ХАДовцами и декханами-ополченцами" из Мирбачакота. Они внешне мало чем отличались от "душманов" и не исключено, что днём они обнимаются с нами, а ночью по нам стреляют. "Восток - дело тонкое", как говорил товарищ Сухов.
В штабе дивизии я представился Начальнику разведки 108 МСД полковнику Сивачёву Н.З. Он задал мне несколько вопросов, сказал: "Сработаемся!" и сообщил, что готовится серьёзная операция в Панджшере в ущелье Аушаба...
По прибытии в полк я узнал, что готовится колонна на Джелалабад, и что старшим этой колонны назначен я. Инструктаж убывающих проводил м-р Бодрашов. Он чётко, со знанием дела, ставил задачи, акцентируя внимание так, чтобы всем, и в первую очередь мне, было понятно, как действовать во время марша, на что обратить особое внимание в случае столкновения с противником. Марш прошёл без особых осложнений. По прибытии доложил НШ полка м-ру Череватенко, выпускнику годом раньше, нашего училища. Сразу нашли общий язык и полное взаимопонимание, я ещё раз убедился, что попал к своим.
За мной прибыл командир разведроты ст. л-т Виктор Петушков, несмотря на свою молодость, уже опытный разведчик, толковый ротный. Нам предстояло выдвинуться к расположению разведроты. Я подошёл к БТР, чтобы забраться на броню и непроизвольно отдёрнул руку от ожога. Пока двигались на марше, броня под Афганским солнцем раскалилась так, что я получил лёгкий ожог.
Первая Джелалабадская операция пролетела быстро. Руководил ей заместитель командующего 40-й Армии генерал Семёнов. Мы обеспечивали выдвижение 15 бригады на Асадабад. Разведрота осуществляла защиту Джелалабадского аэродрома от обстрелов душманами РС-ми. Днём мы были на блокировке, ночью на засадах. На совещаниях генерал Семёнов ставил задачи мне, а на выполнении этих задач руководил Леонид Анохин. Я только при всём этом присутствовал. Я пока ещё мало понимал в боевой работе, и Леонид настойчиво передавал мне свой боевой опыт.
Утром, вернувшись с засады, заснуть было очень трудно. Стояла ужасная жара, духота. Бывало, в маскхалате на голое тело в арык погружаешься, выходишь, а через 10 минут аж шуршит от сухости, только на швах ещё чуть-чуть влажно.
Готовили разведчики сами. Повара были самоучки, изобретали насколько хватало фантазии и позволяли продукты. Были и лепёшки из муки грубого помола, и пирожки с гречневой кашей, и даже пельмени с тушёнкой. Но есть совсем не хотелось. Жарко. Жажду утоляли водой с соком грейпфрута, этого добра здесь хватало. Операция прошла без потерь. Возвращаясь в ППД, мы уже знали, что нас ожидает Панджшер.
Панджшер
В полку нас ждал новый командир полка - подполковник Михеев Валерий Алексеевич. Он прибыл по замене вместо подполковника Устинова, которого я мельком видел перед выходом "на боевые".
На совещании офицеров полка Михеев сам представил себя, т.к. времени на подготовку к боевому выходу всегда не хватает. Сообщил, что он из династии генералов и сам будет генералом, закончил Омское ВОКУ и в Германии за успехи в боевой подготовке награждён орденом "Красной Звезды" и что два раза он не повторяет. Он производил впечатление жёсткого, требовательного командира.
Убыл в Союз Анохин, успев передать мне все свои наработки агентурной сети, познакомив с афганцами, от которых я впоследствии получал информацию о вероятном характере действий в нашей зоне ответственности и представив меня в разведотделе Армии, где меня приняли, как своего несмотря на то, что я только прибыл из Союза. Я очень благодарен Леониду за то, что он, как опытный разведчик, проделал огромную работу наработал огромный опыт и щедро поделился со мной. Впоследствии, я не раз вспоминал его добрым словом.
Выход на боевые осуществлялся рано утром. На броне командирской Р-145, рядом с Командиром полка, были я, начальник финансовой службы полка ст. л-т Александр Артозей и его подчинённый, просто Вася. Они уговорили командира полка взять их с собой, обосновав это тем, что скоро замена, а они ещё и "духа" (душмана) живого не видели. Командир сжалился и взял с собой. Как потом выяснилось, не напрасно. Когда по ранению выбыл Начальник штаба опергруппы, и мне пришлось исполнять одновременно обязанности НШ и НР, Артозей успешно работал как ЗНШ, показав себя, как хорошо подготовленный офицер-профессионал, за что и был удостоен ордена "За службу Родине" III степени. Васе не повезло. На горе Чару он получил пулевое ранение в руку, убыл в госпиталь и больше мы его не видели.
Полк сосредоточился в Панджшерском ущелье недалеко от горы Чару. Нам была поставлена задача в ночь выдвинуться и занять позиции по хребту горы Чару. Нам выделили "доброжелателя" из числа местных жителей, который вывел нас в кишлак Чара, тот, что у подножья горы и растворился в темноте. Сориентировались. Нам предстоял тяжёлый подъём по крутому склону для выхода на задачу, и всё темное время мы, проклиная "доброжелателя" карабкались по узким тропкам на гору Чару. Меня сопровождал разведчик из нашей разведроты Андрей Чорба. Он уже выходил на боевые и был представлен к ордену "Красная Звезда". Ротный охарактеризовал его как человека добросовестного и надёжного. И первое, что начал делать Андрей, поднявшись на гору, аккуратно сложив экипировку и, подготовив оружие, это выкладывать укрытие из камней - СПС. Я последовал его примеру. А в это время усталая пехота, скинув с себя вещевые мешки, бронежилеты и каски, побросав оружие, развалилась по всему склону. Устали "туристы", подъём крутой был. А то, что "духи" рядом невдомёк.
С первыми лучами солнца засвистели пули, будто воробушки зачирикали. Андрей сразу изготовился для стрельбы лёжа, благо СПС почти был готов. Я изготовился справа от него. Своими секторами стрельбы мы почти охватывали то направление, откуда вёлся огонь. Страха не было. Была обычная работа, почти как на учениях или на стрельбах, в которых доводилось принимать участие много раз. Осознание того, что происходит, приходит гораздо позже и у каждого по-разному. И вообще, у каждого, кто принимал участие в боевых действиях, была "своя война и своя судьба на этой войне".
Мимо нас пронесли замполита опергруппы. Разрывными пулями ему перебило ногу. Мимо нас отходили связисты и "комендачи" (ребята из комендантского взвода), прикрывая отход Командира полка. Короткими очередями мы с Андреем прикрывали отход Командного пункта полка. К нам плюхнулся Витя Акопов, начальник вооружения нашего полка. Он был без оружия. Спросил: "Серёга, что нужно?". Я ответил: "Гранаты и магазины оставь и уходи, прикроем". Помощник Саши Артозея - Вася - попытался взять свою снайперскую винтовку, но, получив ранение в руку, вынужден был отойти. Мы обеспечили отход особисту. Он, так же, как и многие, был без автомата и, оставив гранаты и боеприпасы, успешно отошёл. Получил ранение в руку НШ нашей опергруппы и тоже отошёл, отстреливаясь короткими очередями. Мы стали свидетелями множественных суетливых движений нашей пехоты под огнём противника. Были слышны крики и стоны раненых. Потом всё стихло. Мы с Андреем остались одни. По нам душманы вели огонь. Мы отвечали. От пуль противника нас защищало наше укрытие. По радиостанции я слышал переговоры. В 1-м разведвзводе были "трёхсотые" (раненые) и даже один 021-й (убитый) В других подразделениях тоже шёл огневой бой, были потери. Шальная пуля попала Андрею в ногу в районе икры. Я его перевязал и обеспечил отход, попросив оставить его автомат с подствольником, т.к. в госпиталь всё равно отправляют без оружия, а здесь он ещё пригодится. Я остался один. И несмотря на то, что недалеко от меня были наши, а душманы на противоположных склонах и нас разделяло ущелье, мне было не по себе. Я видел, как по "духам" работает наша авиация, потом были слышны и видны разрывы артиллерийских систем. Огонь со стороны душманов то прекращался, то возобновлялся вновь. На их выстрелы я отвечал то со своего АКС, то с автомата Андрея, чтобы создалось впечатление, что я не один. Время тянулось бесконечно долго. Солнце, описав по небосводу круг, клонилось к закату. Я подумал: "Будь я на месте душманов, обязательно проверил, что оставили "шурави" на этой горочке". И не успел я до конца додумать эту мысль, как передо мной метрах в 25-30 появилось бородатое создание в характерной «духовской» шапке и АК наперевес. Двигалось оно медленно, осторожно, озираясь по сторонам. Я изготовился, прицелился, затаил дыхание, плавно нажал на спусковой крючок. Щёлк... Выстрела на последовало. Пока я отвечал душманам на их выстрелы, патроны в этом магазине кончились. Ну, думаю, вот и отвоевался. Сжался весь в комок, глаза опустил, а там Витькины гранаты! Дальше всё было как на автомате. Я осуществлял действия, хорошо отработанные ещё в училище на занятиях по тактике и огневой подготовке. Разрыв гранаты, затем второй, перезарядил автомат, патрон в патронник, очередь из автомата и движение вперёд.
Вовремя остановился. В это время внизу под горой, с нашей стороны, послышались голоса. Это наши поднимались мне на смену, но услышав разрывы гранат и стрельбу. остановились. Я кричу им: "Сюда, я здесь" а они меня не слышат. Ветер в мою сторону. Тут я, используя ненормативную лексику, что есть сипы заорал во всё горло. Смотрю, поднимаются "комендачи", впереди командир комендантского взвода Фёдор Щербидов, обрадовался, что я живой, обниматься полез. Говорю: "Пойдём, посмотрим, что я там навоевал". Дошли до воронок от разрывов гранат, дальше не рискнули, возможно минирование. Рядом с воронками обрывки одежды, кровь. Тела погибших и раненых, как я понимаю, с собой унесли. Передал позицию командиру взвода 7-й роты л-ту Обилову, объяснив, откуда воздействие противника и на что обратить особое внимание. Забросил свой вещмешок за плечи, взял оружие своё и Андрея, а вот его вещмешок от земли оторвать не могу. Ну, думаю, совсем обессилил. Мимо проходит боец из комендантского взвода. Прошу: "Помоги дотащить". Еле оторвали мешок о земли. "Ну вы и нагрузили, товарищ капитан" - "Да это не мой, Андрея Чорба". А там из личных вещей только смена белья, всё остальное - боеприпасы, включая гранаты к подствольнику, запас воды, сухпаёк из расчёта на себя и на меня. Еле дотащили. Прибыл на КП, доложил командиру. Он мне: "Представляю вас к Ордену «Красная Звезда»" Я ему: "Есть!" вместо "Служу Советскому Союзу", и первое, что стал делать, это выкладывать укрытие из камней.
Правда, Орден в этот раз я не получил, но это уже другая история...
Сергей Барков. Начальник разведки 181 МСП 1985-1987.
2019 год.
. |
| Категория Воспоминания | Добавлено 16.01.2026
|
| Смотрели 5
|
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ] | |
 | |  |
|
| ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ! |
| В этот день погибли: |
|
|
|
